Черноисточенский завод на Урале. П. П. Веденецкий. 1836 год.

Черноисточенский завод на Урале. П. П. Веденецкий. 1836 год.

Тенденция роста капиталистического производства проявлялась с большей или меньшей полнотой в зависимости от местных особенностей социально-экономического развития.

Быстрыми темпами развивалось капиталистическое хозяйство в Прибалтике; этому способствовали близость заграничного рынка и выгодное приморское положение. Росло животноводство, развивалось винокурение, увеличивались посевы льна, шедшего в значительной части на вывоз. Местные помещики-бароны продолжали взятую ими еще в XVIII в. линию на расширение барской запашки. Добившись издания в 1816—1819 гг. законов об освобождении крепостных без земли, но с сохранением над ними значительной помещичьей власти, они захватили почти всю землю и превратили крестьян в кабальных арендаторов и батраков. Эта реформа создала условия для более быстрого перехода помещиков к капиталистическому производству, сопровождавшегося установлением особенно жестокой и тяжелой для крестьян эксплуатации. Помимо того, латыши и эстонцы подвергались и национальному угнетению со стороны помещиков — немецких баронов.

Туры в Таиланд - 728*90

Мануфактурная промышленность в Прибалтике была развита слабо: в городах господствовало ремесло, а в сельской местности — вотчинные предприятия помещиков. Крупные фабрично-заводские предприятия стали возникать только в середине XIX в.: Кренгольмская мануфактура в Нарве, судостроительные и другие заводы в Риге и т. д.

На Украине товарное сельскохозяйственное производство особенно сильно развивалось в южных степных губерниях, где дворянское землевладение было распространено слабее. Рост экспорта русской пшеницы вызвал в 30—40-х годах XIX в. расширение запашки в причерноморских губерниях с применением наемной рабочей силы сезонных батраков. Но наряду с этим росла товарность помещичьих имений и в других районах Украины. Дворяне расширяли запашку за счет массового лишения крестьян земельных наделов: «месячники» составляли в Харьковской губернии до 11,5% всех крепостных, в Киевской губернии было обезземелено 34% помещичьих крестьян.

Сильное распространение с 30-х годов XIX в. на Украине получили свекловичные плантации, из всей площади которых свыше половины приходилось к середине столетия только на Киевскую и Подольскую губернии. Свеклосахарные, винокуренные заводы и суконные мануфактуры сосредоточены были в руках помещиков-дворян. В 40-х годах на первое место стали выдвигаться купеческие суконные предприятия; некоторые из них являлись уже фабриками. Принадлежавшие купцам салотопенные, свечносальные и мыловаренные предприятия были невелики. Тяжелая промышленность на Украине в то время была представлена лишь старым Луганским заводом. Огромные богатства недр Донбасса и Криворожья разведаны были слабо и не разрабатывались.

В Белоруссии и Литве развитие капиталистического производства происходило более медленным темпом. Кризис барщинного хозяйства ясно наметился здесь с 30-х годов в связи с попытками помещиков приспособить свои имения к ухудшавшимся условиям хлебного рынка. В западных районах Литвы и Белоруссии развивалось овцеводство, а в южных — свеклосахарное производство. Белоруссия становилась центром винокурения, на отходах которого помещики развивали животноводство. Расширение производства в помещичьих имениях приводило к дальнейшему обезземеливанию крестьян и разорению их хозяйств. Неурожаи и голод повторялись из года в год. При слабом развитии местной промышленности крестьяне все в большем количестве стали уходить на заработки во внутренние губернии России. Литва и Белоруссия включились в общероссийский рынок как поставщики промышленного сырья и наемной рабочей силы.

Кавказ был слабее других окраин связан с общероссийским рынком. «Экономическое «завоевание» его Россией совершилось гораздо позднее, чем политическое...»,— писал В. И. Ленин. Но объективно прогрессивные последствия присоединения Кавказа к России благоприятно отразились на хозяйственной жизни его народов уже к середине XIX в. Несмотря на колонизаторскую политику царизма и поддержку им помещиков-феодалов, здесь создавались условия для ускоренного развития производительных сил. В 30-х годах Кавказ был включен в единую таможенную черту империи, что усилило регулярные экономические связи его с внутренними русскими губерниями. Этому способствовало также сооружение шоссейной дороги через Главный Кавказский хребет.

С 50-х годов введено было регулярное пароходное сообщение с кавказским побережьем Черного моря. Торговые обороты Закавказья с внутренними губерниями России расширялись, что дало толчок развитию в Закавказье товарного табаководства, виноделия, садоводства и привело к росту производства технического сырья (красителей, шелка-сырца, шерсти и др.). Огромные природные богатства Кавказа тогда еще почти не были известны. Нефтяные месторождения сдавались на откуп; при примитивной ручной технике годовая добыча нефти в 1850 г. не превышала 5 тыс. т.

Успешно осваивались тогда плодородные земли степного Предкавказья (Ставрополья), население которого за первую половину XIX в. увеличилось более чем в 5 раз, прежде всего за счет крестьянской колонизации. Переселявшиеся туда государственные крестьяне из внутренних русских и из украинских губерний распахивали целину и развивали товарное земледелие и скотоводство. Они усваивали хозяйственный опыт местного населения — адыгейцев, кабардинцев, осетин и других народов и в свою очередь знакомили их с улучшенными приемами земледелия.

Казахстан также вовлекался во внутренний рынок России. Из Казахстана вывозили скот, шерсть, кустарные шерстяные изделия и т. д.; из центральных русских губерний туда доставлялись главным образом хлопчатобумажные ткани, хлеб, выделанные кожи, железо. В казахских селениях и аулах оседали отчасти и те русские товары, которые направлялись транзитом в государства Средней Азии. Рост торговли способствовал выделению у казахов новой влиятельной силы — баев. Развивавшиеся в Казахстане феодальные отношения осложнялись возраставшим влиянием товарно-денежных отношений.

Рост производительных сил Сибири происходил медленно, несмотря на ничтожный удельный вес помещичьего землевладения. Хозяйственное освоение природных богатств тормозилось сохранением у многих сибирских народов сильных пережитков патриархально-родовых отношений. Приток крестьян-переселенцев из Европейской России был слабый. Освоение Сибири задерживалось и полным бездорожьем: в Сибири не было ни одной шоссейной дороги, первые пароходы на сибирских реках появились в 40-х годах XIX в., но насчитывались они единицами. В промышленном производстве сколько-нибудь значительными были только золотые промыслы на Алтае, однако ввиду хищнической организации добычи эти богатые месторождения скоро истощились. Тем не менее товарно-денежные отношения развивались и в Сибири: росли обороты ярмарок, умножалось число городского населения, возрастал привоз промышленных товаров из центральных губерний России, куда в свою очередь вывозились из Сибири пушнина, хлеб, продукты животноводства. Сибирские купцы играли заметную роль на Нижегородской ярмарке и в торговле с Китаем.

Экономическое развитие России в 30—40-х годах XIX в. протекало, таким образом, сложно и противоречиво. Неуклонно растущий в ней новый, капиталистический способ производства все более расшатывал основы феодального общественного строя, но господство крепостнических порядков задерживало переход России к более прогрессивному в то время капиталистическому строю.