В связи с очередной распрей между католическим и грекоправославным духовенством, вспыхнувшей из-за обладания религиозными святынями христиан в Палестине, император
Николай I в феврале 1853 г. потребовал от Порты (турецкого правительства) поставить всех православных подданных Османской империи под его покровительство. Порта, за спиной которой стояли Англия и Франция, отклонила домогательства царя. В ответ русские войска перешли в июле 1853 г. реку Прут и оккупировали Молдавию и Валахию, которые находились под сюзеренитетом султана.

Николай I был уверен, что таким путем он заставит Порту пойти на уступки, не доводя дело до войны. В военном отношении Россия была значительно сильнее Турции, а вмешательство других держав в русско-турецкий конфликт царь считал немыслимым. Монархи Австрии и Пруссии были его партнерами по Священному союзу; Франция, по его мнению, еще не окрепла после революционных потрясений, а Англия, не имевшая большой армии, вообще сбрасывалась со счета; кроме того, Англия и Франция являлись соперницами на Ближнем Востоке, и союз между ними казался царю невозможным.

Царское правительство не видело тех сдвигов, которые произошли в международной обстановке к началу 50-х годов. Англия, Франция и другие европейские державы в это время стремились сговориться между собой за счет экономически отсталой России. Кроме того, правящие круги Англии и Франции в такой же мере, как и царизм, готовы были пойти на внешнеполитические авантюры на Востоке, чтобы укрепить свое господство внутри страны. Поэтому английская и французская дипломатия не пожалела усилий для обострения русско-турецкого конфликта и не остановилась перед самым активным вмешательством в него.

Банк Тинькофф

Воспользовавшись возникновением русско-турецкого конфликта, англо-французский флот вошел в Мраморное море. Дипломатические отношения между Россией и Турцией были прерваны. В то же время начались переговоры между правительствами Англии, Франции, Австрии, Пруссии и Швеции об образовании коалиции против России.

Демократические силы России и всей Европы, видевшие в царизме главное препятствие на пути политического прогресса, надеялись, что назревающая война развяжет силы европейской революции. К. Маркс и Ф. Энгельс в своих статьях того времени указывали, что наилучшим исходом для дела демократии и прогресса была бы такая война против царизма, которая приблизила бы новую революционную ситуацию и оказалась бы способной перерасти затем в войну народов Европы против реакционных правительств. Однако правящие круги европейских держав больше всего боялись такого развития событий. Подрывая позиции России на Ближнем Востоке и укрепляя там свое собственное влияние, они вовсе не желали ослаблять силы царизма вообще, так как рассчитывали и в дальнейшем использовать его для борьбы с революционным движением. Отсюда же проистекало стремление Англии и Франции вести военные действия главным образом в районе Причерноморья.