Недовольные реформами круги духовенства и знати возлагали свои надежды на царевича Алексея. Этот безвольный и бездеятельный наследник престола стал орудием в руках реакционной группы бояр, которые стремились возвратиться к старым порядкам, отказаться от активной внешней политики и государственных преобразований. Царевич говорил: «Когда буду государем, буду жить в Москве, а Петербург оставлю простым городом, корабли держать не буду... зиму буду жить в Москве, а летом— в Ярославле».

Петр неоднократно предлагал сыну либо активно участвовать в государственных делах, либо постричься в монахи. Алексей, следуя совету одного из наиболее близких своих сторонников, А. Кикина, согласился на пострижение. Кикин говорил царевичу, что «клобук не прибит к голове гвоздем» и, если потребуется, его можно снять. Затем Алексей принял другой план: рассчитывая на поддержку императора Карла VI (Алексей был женат на сестре императрицы), он бежал в 1717 г. в Вену, но в следующем году по настоянию Петра I был доставлен в Россию,

Началось следствие, вскрывшее замыслы царевича и его сообщников. Специальный суд в составе генералитета, Сената и Синода вынес царевичу смертный приговор.

Неудача заговора не была случайной. Поражение боярской оппозиции свидетельствовало о том, что реформы Петра I отвечали интересам основной массы дворянства.