А посему признаем мы за благо отречься от престола государства Российского. Карикатура В. Дени из журнала: Бич. 1917 год.

А посему признаем мы за благо отречься от престола государства Российского. Карикатура В. Дени из журнала: Бич. 1917 год.

В руках Советов, опиравшихся на вооруженный народ, была реальная сила. Временный комитет Думы не мог в эти дни и помышлять о создании правительства без санкции Петроградского Совета. Меньшевистско-эсеровские лидеры дали эту санкцию. Для них переход власти к буржуазии вытекал сам собою из буржуазного характера революции. Управлять страной, рассуждали они, нельзя без государственного аппарата, а тот аппарат, что оставил царизм, будет подчиняться лишь буржуазии. Боясь революционного почина, самодеятельности масс, соглашатели отказывались от превращения Советов в органы новой, революционной власти.

В результате переговоров между делегацией Исполкома Петроградского Совета и думского комитета 2 марта было объявлено об образовании Временного правительства. Главою его и министром внутренних дел стал помещик, земский деятель князь Г. Е. Львов. Важнейшие посты заняли лидеры кадетов и октябристов. П. Н. Милюков возглавил министерство иностранных дел, А. И. Гучков — военное и морское. Министерство финансов и министерство торговли и промышленности перешли в руки представителей крупного капитала — сахарного магната М. И. Терещенко и текстильного фабриканта А. И. Коновалова. Портфель министра юстиции получил Керенский — вопреки решению Петроградского Совета, запретившего своим представителям входить в состав правительства.

Банк Тинькофф

Большевики протестовали против передачи власти буржуазии. Делегации рабочих явились в Совет и настойчиво требовали, чтобы он взял всю власть в свои руки. Но меньшевистско-эсеровским лидерам удалось убедить большинство Совета, что Временное правительство будет действовать под его постоянным контролем, выполняя волю народа. В подтверждение этого была образована «контактная комиссия» для постоянной связи Совета с Временным правительством.

Создание Временного правительства рядом с Советом рабочих и солдатских депутатов означало, что в России возникло своеобразное переплетение двух властей — двоевластие, как определил его В. И. Ленин.

Получив власть из рук меньшевиков и эсеров, Временное правительство заручилось одновременно «законными» полномочиями от фактически уже свергнутого царя. 2 марта Николай II подписал указ о назначении князя Львова председателем Совета министров. Понимая бессмысленность дальнейших попыток сохранить свою власть, царь отрекся от престола за себя и за сына в пользу своего брата Михаила.

На другой день и Михаил вынужден был отречься от престола. Возмущенные рабочие и солдаты не хотели и слышать о сохранении монархии в какой бы то ни было форме. В дальнейшем под давлением масс Петроградский Совет добился от Временного правительства решения об аресте бывшего царя и его семьи. Буржуазия пыталась с помощью иностранных дипломатов укрыть царя от народного гнева. Выступая в Московском Совете 7 марта, Керенский в ответ на возгласы с мест «Казните царя!» заявил: «Этого никогда не будет, пока мы у власти. Царь с семьей будет отправлен за границу, в Англию. Я сам довезу его до Мурманска». Народ помешал осуществлению этого замысла. Рабочие и солдаты настояли, чтобы Петроградский Совет принял чрезвычайные меры. Все вокзалы были заняты воинскими частями, по железным дорогам и городам послана радиограмма с приказом задержать Николая Романова, если он попытается бежать за границу. Временному правительству вновь пришлось отступить.

Возглавившие правительство лидеры буржуазии стремились выиграть время, чтобы мобилизовать контрреволюционные силы, а также выполнить свое главное обязательство перед империалистами Антанты — продолжать войну «до победного конца». В опубликованной 2 марта декларации и затем в обращении к населению России Временное правительство обещало «осуществить чаяния народные и вывести страну на светлый путь гражданского устройства», но основные вопросы революции были обойдены в этих документах молчанием; лишь вопрос о войне выдвигался как первоочередный. «Правительство,— говорилось в обращении,— будет свято хранить связывающие нас с другими державами союзы и неуклонно выполнять заключенные с союзниками соглашения».

С помощью социал-шовинистов буржуазия старалась внущить массам, что после свержения царя война перестала носить империалистический характер, что теперь целью ее является защита родины и революции от внешних врагов. Эта пропаганда имела определенный успех. «Самым крупным, самым ярким проявлением мелкобуржуазной волны, захлестнувшей «почти все»,— писал В. И. Ленин,— надо признать революционное оборончество. Именно оно — злейший враг дальнейшего движения и успеха русской революции». При этом Ленин указывал, что следует различать сознательное оборончество эсеров и меньшевиков, прикрывавших «левой» фразой захватническую политику буржуазии, и добросовестное оборончество масс, не умевших отличать интересы страны от интересов буржуазии и потому признававших войну «по необходимости», а не ради захватов.

В области внутренней политики Временное правительство видело главную задачу в том, чтобы взять всю полноту власти в свои руки. Был сохранен и лишь слегка реформирован старый государственный аппарат, слившийся теперь с помещичье-буржуазными земствами, городскими управами, «комитетами общественных организаций». Место губернаторов заняли комиссары Временного правительства из числа буржуазных деятелей, преимущественно кадетов. По-прежнему действовало царское законодательство. Правительство лишь декларативно обещало провести реорганизацию судебных учреждений в духе реформ 1864 г. Не осмеливаясь восстановить царскую полицию, буржуазия торопилась заменить ее новой вооруженной силой, которая противостояла бы создавшимся еще с первых дней революции отрядам пролетарской милиции и Красной гвардии. С этой целью была учреждена «народная» милиция, подчиненная земствам и городским думам. Соглашательское руководство Советов пришло на помощь правительству: исполнительный комитет Петроградского Совета запретил выдавать оружие рабочим и предпринял попытку растворить отряды рабочей милиции, созданные на заводах, в буржуазной «народной» милиции.

Особые усилия Временное правительство направляло на то, чтобы удержать в подчинении армию; оно рассчитывало опереться на офицерство, которое пополнилось во время войны выходцами из буржуазии и буржуазной интеллигенции, а также и на влиятельную группировку царского генералитета, тесно связанную с буржуазными кругами. Пост верховного главнокомандующего после отречения царя перешел к генералу Алексееву, а затем (в мае 1917 г.) к генералу Брусилову. Ставка требовала от правительства ликвидировать приказ № 1 и не допускать узаконения выборности командного состава. Это требование получило фактически поддержку эсеро-меньшевистских лидеров, «разъяснивших», что приказ № 1 относится лишь к Петроградскому округу и вовсе не дает солдатским комитетам права производить выборы офицеров. Но было уже невозможно отнять у солдат завоеванные ими права, вернуть армию к дореволюционному положению.

Нерешенным оставался вопрос о государственном строе России. Меньшевистско-эсеровские лидеры, передавая власть буржуазии, не выдвинули даже требования о провозглашении республики, удовлетворившись обещанием Временного правительства немедленно начать подготовку к выборам в Учредительное собрание. В действительности правительство тормозило эту подготовку, надеясь на то, что соотношение сил в будущем сложится в пользу буржуазии, а обещания созвать Учредительное собрание будут действовать успокоительно на народные массы.

С первых дней революции пролетариат повел борьбу за установление 8-часового рабочего дня. В ряде промышленных центров, прежде всего там, где были сильны большевики, он вводился явочным путем. Выражая волю масс, большевики предложили Исполкому Петроградского Совета немедленно установить своим декретом 8-часовой рабочий день во всех областях наемного труда. Иной была позиция соглашателей. Они добивались прекращения политических забастовок и немедленного возобновления работы на предприятиях, обещая в дальнейшем приступить к выработке новых условий труда, а введение 8-часового рабочего дня осуществить «законным путем». Но давление снизу было настолько сильным, что оно заставило отступить и эсеро-меньшевистских лидеров и капиталистов. 10 марта Петроградский Совет утвердил соглашение с Обществом фабрикантов и заводчиков о введении «впредь до издания закона» 8-часового рабочего дня. Такое же решение принял спустя неделю и Московский Совет. Однако капиталисты саботировали эти решения. В масштабе же всей страны требование рабочих оставалось неудовлетворенным.

Буржуазия не собиралась посягать на дворянское полукрепостническое землевладение. Решение вопроса о земле формально откладывалось до Учредительного собрания. Крестьян привлекали к уголовной ответственности за участие в «аграрных беспорядках». Князь Львов отдал распоряжение губернским комиссарам Временного правительства подавлять всеми силами, «вплоть до вызова военных команд», начавшиеся во многих районах страны крестьянские волнения. Вместе с тем правительство пыталось отделаться от требований крестьян небольшими уступками. Была декретирована конфискация удельных и кабинетских земель, принадлежавших дому Романовых, а также объявлено о создании земельных комитетов для подготовки будущей аграрной реформы. В обязанность их входило также разрешение «споров и недоразумений» между крестьянами и помещиками «в пределах действующих (т. е. дореволюционных.— Ред.) законоположений». Без ущерба для интересов помещиков решался и продовольственный вопрос. Народные массы требовали изъятия хлеба у тех, кто наживается на голоде, и правительство было вынуждено издать закон о передаче излишков хлеба в распоряжение государства. Но хлебная монополия, осуществление которой зависело от чиновничьего аппарата, осталась на бумаге.

Став у власти, буржуазия придерживалась царской политики «единой и неделимой России» и не хотела делать сколько-нибудь существенных уступок усилившемуся после революции национально-освободительному движению. Изданный 20 марта правительственный декрет устранил некоторые ограничения вероисповедных и гражданских прав угнетенных народов, но не затронул коренных вопросов их жизни.

Так уже с первых дней и недель существования двоевластия выявилось глубочайшее противоречие между целями, во имя которых народ совершил революцию, и политикой буржуазного правительства. Это противоречие лежало в основе последующих открытых столкновений классов.